Фэрдыдуркэ

Героем выданной в первый раз в 1937 года Фэрдыдуркэ Юзё, который закончил только что тридцать лет и признаёт, что самый высокий уже время войти в „зрелость”. Он считает , что хорошим на это способом было бы написание книги, однако проба описания как взрослого кончается фиаско. Этого утра, когда начинается акция произведения в квартире Юзя является профессор Пимко и за его дело наш тридцатилетний герой остаётся вводного в мир ребёнка. Он попадается в школу директора Пюрковскего становясь на возвращение учеником. Юзё очевидно сдаёт себе дело из ненормальности ситуации в какое нашёлся, он несмотря на это не сумеет из неё освободиться. В школе в которой попал, учители голубят невинность и наивность, часть учеников бунтуется против этого, пробуя бороться с этим через вульгарную лексику и демонстративное невежество для действий профессоров. Он доходит в борьбу на мины между Налимом, представителем подстрекающих себя учеников а Сифоном, всё кончается замешательством и дракой. Юзё тем временем остаётся помещённого профессором Пимкэн на пансионе в дому Паньства Млодякув, это люди о современных взглядах, дочь Зуза которой воспитана на современную пансионерку. Её мать необычайно гордая из естественности и безыскусственности своей дочери. Кладёт зато большой нажим на её натренированный силуэт, вообще не возвращая внимания на полное невежество перед обязывающими канонами сохранения через Зуза. Профессор помещая нашего героя в этом дому выполняет очередной этап удечинняня своего подопечного, хотя довести до этого чтобы Юзё влюбился в молодую пансионерку. Он так тоже происходит. Герой сдаёт себе блистательно дело, что это чувство ещё больше погружает его в роли „школьника”. Он пробует значит бороться с этим, он хочет поймать Зуза на несовременном сохранении в этой цели он подсматривает её через дырку от ключа, к сожалению безуспешно. Он открывает однако, что Паньство Млодякове укрываются своё некие взбалтывающие поведения с провозглашаемая ними прогрессивностью. Юзё я высматриваю в этом шанс на освобождение себя из этой целой ситуации через обнажение мнимой современности и скомпрометирование Млодякув. В этой цели выдумывает некий обман. Благодаря устроенной ним ситуации родители Зуза открывают ночной в мире дочери молодого Копрыдэн и профессора Пимкэн и насколько будут в состоянии одобрить присутствие юноши это находка в шкафу профессора сдирает из них маску прогрессивности. Инженер Млодяк реагирует на этом ситуации как типичный отец целое дело кончается скандал. Юзё же, вместе со школьным товарищем Налимом убегают. Налим уговаривает героя на опущение города и поискание батрака из которым можно бы собой побратаць. Батрак эта сркытый мечта, способ на уничтожение в себе ребёнка. Странствуя неожиданно находятся в Болимове – дворе тётки Юзя. Герой сюда тоже трактуется как ребёнок. В придворной атмосфере, некой неизменности, одеревенения Налима нахожу воплощение своих мечет, батрака в человеке лёкайчыка, который настоящий мальчик из народа. Налим жаждает с ним побрататься, единственная дорогой для достижения цели одвруцени4э ролей велит значит лёкайчыкови удариться в лица в твн способ исчезает преграда между панычом а горничным. Это происшествие разрушает установленный извечными правами мир и раздражает семью героя. Юзё переводит, что его товарищ сближается с лёкайчыкем как мальчик с мальчиком, преступает это однако кроме воображение дяди с тёти, которое не возможно этого одобрить. Налим зато сближается с батраком в эту ступень, что он начинает говорить крестьянским языком. Всё это ведёт для некого нарушения канонов и в эффекте атаки службы и крестьянства на двор. Всё кончается драка. Юзё пробует убегать однако Налима он не хочет оставить батрака в эффекте чего Юзё убегает с Зосёй – воспитанницей дядя с тётей. Герой хочет признать этому бегству соответствующая форму, считает, что самая будет хорошая похищение, которое в его суждении более зрело чем бегство. Говорит о этим Зося, которая соглашается на такой формэни набирает роль похищенной любовницы, он говорит о любвях и сожительстве, любовники остаются сами в двух. Гомбрович оканчивает слова: „… Нет бегства перед ртом, как только в другой рот, а перед человеком укрыться можно исключительно в охватах другого человека. Перед попой же вообще нет бегства.”