"Энеида" Публия Виргилия Марона – величайший памятник латинской эпической поэзии классического периода. Сочинённой по заказу императора Августа, "Энеиде" предназначалась роль "официального" эпоса императорского Рима, приписывающего основание города одному из величайших троянских героев – Энею, упоминаемому в "Илиаде" Гомера (XI 56-58, XX, 89-96, 187-194 и др.) Уже у Гомера звучит мотив спасения Энея Посейдоном, обычно враждебно относящимся к троянцам, но знающим, что Энею предназначено судьбой сохранить царскую династию Трои ("Илиада" XX, 302-308). Впоследствии, один из мифов этого цикла, повествующий о бегстве Энея из горящей Трои, долгих странствиях и, наконец, переселении в Италию, попал к этрускам и превратился в легенду об основании Рима, легшую в основу "Энеиды" Виргилия. Первая песнь "Энеиды" (всего их 12) начинается с того, что в последнюю ночь Трои продолжающий сражаться Эней получает от
богов повеление оставить обречённый город. Вместе с женою Креусой, маленьким сыном Юлом (к которому возводило свой род патрицианское семейство Юлиев, установившее, в лице приёмного отца Августа, Гая Юлия Цезаря, императорскую власть в Риме) и неся на плечах слепого отца Анхиза, Эней бежит из Трои. Однако, по воле богов, Креуса вскоре исчезает, а Эней, захватив с собою священные изображения троянских богов, на 20 кораблях отправляется на поиски нового пристанища. Он пристаёт к берегам Фракии, Македонии, Крита, Делоса, Лаконии, Аркадии, Эпира, к островам Ионийского моря – и повсюду вопрошает богов – не нашёл ли он, наконец, того места, где
ему предопределено закончить свои скитания, – но боги неизменно дают отрицательный ответ. Дважды
его заносит в Сицилию, где умирает Анхиз. Однажды, страшная буря уничтожает бóльшую часть кораблей Энея, а оставшиеся выбрасывает на побережье Карфагена, где его гостеприимно принимает царица Дидона, у которой он – по воле Венеры – задерживается надолго. Четвёртая песнь "Энеиды" посвящена истории любви Энея и Дидоны, любви, приведшей царицу на погребальный костёр. Юпитер посылает к Энею Меркурия, возвещающего ему, наконец, волю богов: Энею надлежит плыть в Италию, где он должен основать великий город. Дидона уговаривает его остаться, но тщетно; тогда, отчаявшись удержать любимого, Дидона восходит на огромный пограбальный костёр, зарево которого видит с кормы корабля Эней. Это – самая драматически напряжённая часть поэмы, и художественно – наиболее сильная. С точки зрения идеологической подоплёки эпоса, она также важна: в трагическом разрыве Энея и Дидоны римляне видели прообраз смертельной вражды Рима и Карфагена, завершившуюся тремя Пуническими войнами и разрушением последнего.
Приплыв в Италию, Эней достигает города Кумы и, с помощью местной пророчицы – кумской сивиллы – спускается в Орк (царство мёртвых), чтобы узнать будущее. Там он встречается с тенью своего отца Анхиза, от которого получает предсказание как своей собственной судьбы, так и дальнейшей истории города, который ему ещё только предстоит основать. Нисхождение Энея в Орк (шестая песнь "Энеиды") – центральное место в композиции поэмы, знаменующее собою прекращение скитаний, поиска и туманных намёков богов. Теперь, после ясного указания отца, "...поиск окончен: слова Анхиза открыли ему то "сильное", священное место, где должны быть приложены силы, оно найдено, и теперь наступает пора дела, чему и посвящена вторая часть "Энеиды"" (В.Н.Топоров). Как показывает в своём замечательном исследовании "Эней – человек судьбы" В.Н.Топоров, во второй части герой предстаёт, во многих отношениях, иным человеком: в нём появляется безжалостность и кровожадность, ранее ему не свойственные. Отправившись, согласно указанию тени Анхиза, из Кум в Лаций, Эней достигает владений местного царя Латина и просит руки его дочери Лавинии. Царь готов отдать Энею в жёны свою дочь и предоставить место для основания города, но прежде ему приходится вступить в смертельную схватку с Турном, вождём местного племени рутулов. Эней побеждает Турна и жестоко с ним расправляется, невняв его мольбе о пощаде. Последние песни "Энеиды" пестрят батальными сценами, отталкивающими в своём кровавом натурализме. Надлом и смена нравственных ориентиров, только намечающиеся в эпизодах, непосредственно следующих за нисхождением Энея в царство мёртвых, приобретают здесь явственно различимые черты. Кровь врагов и защитников Вечного Города, пролитая при его основании, предвосхищает кровавые страницы римской истории, возвещённой основателю Рима, троянскому изгнаннику Энею тенью спасённого им, но так и не дожившего до мирной старости отца.
More reviews about the Энеида