Жухрай, конечно,
не Пикуль. Художественные достоинства книги сомнительны, да и назвать ее стоило бы не «Террор», а «Провокация» — тогда подзаголовок «Гении и жертвы» идеально вписался бы в контекст. Понятное дело, сегодня лучше продается террор, но добрых две трети книги посвящено агентурной сети
царской охранки — ее созданию, расцвету и упадку.
Большинство главных героев «Террора» — отнюдь не эсеры с народовольцами, а провокаторы. Гении провокации — такие, как Евно Азеф — и их жертвы, которыми становились не только революционеры. Охранка и тайная полиция активно участвовали в политических интригах, буйно расцветших у подножия пошатнувшегося самодержавного трона. Располагая обширной агентурой и настоящей армией провокаторов, они реализовывали хитроумные и дерзкие комбинации, устраняя неугодных им
или третьим лицам политических деятелей руками ничего не подозревавших боевиков-революционеров. Тем,
по большому счету, было все равно, в кого из минситров или великих князей метать бомбы, и часто руку убйцы наводила охранка — через своих провокаторов. Так, например, был убит Столыпин, которого «заказала» профранцузкая группировка в российских верхах.
Автор приводит несколько любопытных фактов, иллюстрирующих ситуацию. К примеру,
на учете в Московском охранном отделении состояло свыше 300 тысяч человек, так или иначе замеченных в революционной деятельности, а в особом шкафу хранилось 130 тысяч учетных карточек наиболее опасных революционеров.
«Карточки строго различались по цвету: синие — у социал-демократов, зеленые — у анархистов, розовые — у эсеров, белые — у кадетов и беспартийных, желтые — у студентов».
Секретная агентура, внедренная в политические организации, составляла около 40 тыс. человек. Итого — по одному сексоту на каждые восемь оппозиционеров. Неудивительно, что часто агенты различных ведомств — например, царской охранки и тайной полиции, — внедренные в одну и ту же организацию, «стучали» друг на друга.
Спустя век мало что изменилось. Практика внедрения тайных агентов и вербовки провокаторов, взятая на вооружение спецслужбами царской России, досталась по наследству КГБ и ФСБ. Экстраполируя тенденции начал века, можно прийти к любопытным выводам — в частности, касательно терактов в российских городах и громких заказных убийств, исполнители которых до сих пор не найдены.
На мой взгляд, прочесть «Террор», насыщенный цитатами из документов департамента полиции и охранных отделений, с архивом которого автор поработал весьма серьезно, определенно стоит.
More summaries about the Террор. Гении и жертвы