Писатель Лимонов отдыхает. Перед нами — Лимонов-политик в полный рост, эксплуатирующий свои навыки беллетриста
для создания гремучей смеси из площадной лексики и историко-философского научпопа, ориентированной в конечном счете на, как сейчас говорят, ламеров — правда, от политики. Для категории колеблющихся симпатов и свежеиспеченных НБ-неофитов «Другая Россия» вполне может оказаться неким подобием идеологического манускрипта, с которым они станут сверять образ действий и мыслей.
Лимонов использует отнюдь
не новые и вполне узнаваемые схемы — дискредитация института семьи («Монстр с заплаканными глазами: семья») и традиционной системы образования («Schooling: они украли у вас детство»), эскалация конфликта поколений («Самый угнетенный класс»), подкрепленная историческим экскурсом в историю школярско-студенческих революций и бунтов («Все началось с Китая») и манифестом против «патриархального совка» («Откуда берутся старухи»).
В лекции «Смесь Турции с Германией» Эдуард Вениаминович яростно обрушивается
на азиатско-европейскую ментальность современного русского, а в «Трупном яде XIX века» обвиняет классиков в культурном застое сегодняшнего общества. «С первых минут первого действия спалить на х… вишневый сад и уехать в Москву первым же поездом», — тоже позиция. Сердцу же молодого человека, отягощенного «исканиями», весьма мила будет лекция «Маргиналы: активное меньшинство». Лимонов тонко чувствует конъюнктуру и пытается охватить всех: от уличных хулиганов до золотой молодежи. Гумилевских пассионариев он ловким движением мысли трансформирует в модных «маргиналов» — людей искусства, фриков и тэдэ. А вот пролетариату Лимонов решительно отказывает в революционности — разве
что отдельным, «отпетым», по его выражению, трудягам («О чем стоит поразмышлять: рабочие»).
В «Великой мечте» он озвучивает тезис о сексуальной привлекательности партии, одновременно декларируя «свободную любовь» как средство духовного освобождения (продолжение темы — в лекции «Сексуальная комфортность»). Вполне грамотный загон, нацеленный подросткам пубертатного возраста точно в паховую область. Для иллюстрации — секта Дольчино (цит. по Умберто Эко, «Имя Розы») и достигшая сексуального комфорта коммуна сериальщика Мэнсона.
Экономическая теория в доступной форме изложена в лекциях «Капитализм — дитя сифилиса», «Социализм и капитализм: сиамские близнецы» и «За что бороться». Тезис автора: переход собственности в те или иные руки, в одни или во множество, не способен изменить основные условия жизни на Земле. Вывод, следующий из тезиса:
бороться следует против всех обывательских благ одновременно. Примечательно, что ответа на вопрос «за что бороться?» Лимонов так и не дает. Зато есть шесть ответов на вопрос «с чем бороться?». Как это и свойственно подростковому максимализму, дистантная мотивация подменяется актуальной. Еще одно подтверждение тому, что продукт откровенно маркетинговый и представляет собой наживку, заглотив которую, детки по инерции скупят новые тиражи мэтра, выпущенные «Амфорой».
На этой жизнерадостной ноте я, пожалуй, закончу. Не упомянутых мною лекций в «Другой России» осталось предостаточно, и они довольно интересны. При всей своей конъюнктурности книга заслуживает прочтения — клянусь, она доставит вам немало позитивных эмоций:). Хотя бы причудливым ходом авторской мысли. Например, интересно высказывание Лимонова о том, что в колонии Храма Человеческого каждое утро звучал гимн Советского Союза, а сам Джоунз со всей паствой собирался попросить политического убежища в… СССР.
В общем, приятного прочтения.
More summaries about the Другая Россия