Художники, арт-дилеры и немного спонсоров. За компанию — еврейская проститутка, сутенер с двумя докторскими степенями, Брюс Спрингстин и сын производителя матрацев, наедине с девушками примеряющий их туфли. В общем, странные люди и
не менее странные отношения.
«Я решил нанять Джона Леннона, а с ним Пуччини, Шекспира и Джимми Хендрикса, чтобы они написали оперу», — рассказывает своим друзьям один
из героев. Его идею тут же зарубают: «Шекспир еще может участвовать в одном проекте с Пуччини, а Хендрикс — с Ленноном. Но Шекспир и Леннон? Им же абсолютно нечего будет друг другу сказать».
Миром, в котором живут герои Яновиц, правят идеи. Идеи фикс. Он (она) носится
как минимум с одной. Но никто не спешит воплотить идею в холст, камень или что-то там еще. Идея самодостаточна. Она — свет в конце тоннеля, однако и в самом тоннеле пока неплохо.
Яновиц не упрекает их за это. Она только посмеивается. Никаких суждений-осуждений, истин в последней инстанции — так, горстка слайдов, выхваченных наугад из тематической подборки с названием «Богема».
Аналогии, напрашивающиеся из русскоязычных — Климова и Беломлинская. Если из первой выжать яд, а второй привязать к ногам что-нибудь потяжелее, дабы в небо не уносило. Потому как Маруся — безжалостный пересмешник
так называемой богемы, Юля — ее самодеятельная совесть:), а Тама предпочитает не заморачиваться.
Аналогии, напрашивающиеся из русскоязычных — Климова и Беломлинская. Если из первой выжать яд, а второй привязать к ногам что-нибудь потяжелее, дабы в небо не уносило. Потому как Маруся — безжалостный пересмешник так называемой богемы, Юля — ее самодеятельная совесть:), а Тама предпочитает не заморачиваться.
Аналогии, напрашивающиеся из русскоязычных — Климова и Беломлинская. Если из первой выжать яд, а второй привязать к ногам что-нибудь потяжелее, дабы в небо не уносило. Потому как Маруся — безжалостный пересмешник так называемой богемы, Юля — ее самодеятельная совесть:), а Тама предпочитает не заморачиваться.
Аналогии, напрашивающиеся из русскоязычных — Климова и Беломлинская. Если из первой выжать яд, а второй привязать к ногам что-нибудь потяжелее, дабы в небо не уносило. Потому как Маруся — безжалостный пересмешник так называемой богемы, Юля — ее самодеятельная совесть:), а Тама предпочитает не заморачиваться.
More summaries about the Рабы Нью-Йорка