ЖИВОЕ СОКРОВИЩЕ ШАМАНИЗМА «Живое сокровище шаманизма»... Во всем мире только трое избранных были удостоены этой высшей награды Аме риканского фонда шаманских исследований. Среди них — доктор исторических наук Монгуш Борахович Кенин-Лопсан, получивший этот почетный титул в 1994 г. за вклад в сохранение традиций
тувинского шаманизма. Он собирал шаманские гимны свыше 50 лет, побывал во всех уголках Тувы, встречался со старыми шаманами, дружил со знатока ми тувинской старины. Его благословил в добрый и трудный путь к миру тувинского шаманства ленинградский профессор, знаменитый востоковед Сергей Ефимович Малов.
Символично, что тот, кому суждено
было стать в дальнейшем «живым сокровищем», родился на берегу реки Хондергей, которую издавна в народе называли «Поющей рекой». Несколько
лет назад по случаю семидесятилетия Монгуша Бораховича я взяла у него интервью. Вот что ответил он на мой вопрос об его предках:
«Я родился во время весенней перекочевки. Юрту быстро поставили под громадной лиственницей. Рядом текла речка Чаш-Тал. Так что меня можно назвать сыном кочевья. Нас в одной юрте было десять сестер и шесть братьев. Мама
была мастерицей и сказительницей, отец — охотник, костоправ, знаток народных преданий и благопожеланий. у него я учился красоте слов. По отцовской линии у нас был знаменитый шаман и народный мастер Дулуш Дондук. Наш зять Сат Ширтикей, шаман-волшебник, мог босиком танцевать на костре, вызывать дождь, прогонять град. По материнской линии — славные шаманки Сат Севильбаа и Куулар Хандыжап. Бабушку Куулар Хандыжап в народе величали Улуг-Хам, или Великая Шаманка, Дээр-Хам, или Небесная Шаманка, потому что по тувинскому обычаю было запрещено называть по имени уважаемого человека, а как известно, в тувинской среде шаманы и шаманки были в то время самыми уважаемыми людьми. С 1929 г. бабушка была лишена избирательного права, а в 1938 г. её сына арестовали и расстреляли, объявив врагом народа и японским шпионом. Через двенадцать дней после ареста сына арестовали и неграмотную шаманку-бабушку, её осудили «за контрреволюционную деятельность» на пять лет лишения свободы. В 1949 г. 63-летняя
Шаманка была вновь осуждена на 15 лет. Шаманка Хандыжап сидела в концлагере в городе Черногорске. Она без языка общалась со всеми. Она была среди заключенных шаманкой-богиней и ясновидящей. Находясь в концлагере, она предсказала дату смерти Иосифа Сталина. После смерти Сталина её освободили. Она скончалась по пути к родной юрте. В январе 1969 г. она была реабилитирована посмертно. Когда мне было девять лет, бабушка Куулар Хандыжап дала мне первое посвящение и предрекла судьбу большого белого шамана».
В юрте отца Монгуш с замираньем сердца слушал легенды, предания, эпические сказания, повторял скороговорки священных фраз. С появлением в Туве собственной письменности он одним из первых научился писать своё имя на снегу. В числе лучших выпускников кызыльской школы он был направлен в Ленинград
для продолжения учебы.
Кенин-Лопсану посчастливилось попасть в единственную в истории тувинскую группу, набранную для обучения на восточном факультете Ленинградского университета. «Каковы Ваши первые впечатления от большого города?» — поинтересовалась я. — «Мое первое впечатление было наивно зрелищным, как у ребёнка. Мне было интересно смотреть на купол Исакиевского собора. Здесь, на Родине, я привык к снежным вершинам, а там увидел купол. Круглый! Как мне казалось, похожий на большую юрту. Смотрел на необычайно горбатый кривой разводной мост: по двум сторонам его люди ходят, машины ходят, а под мостом ещё и пароход проплывает. У моста я увидел того, о ком слышал в сказках моего отца, — льва! Чугунного! Самым памятным для меня было, когда нам выдавали карточки. Это было моё первое практическое занятие — самому купить хлеб по карточкам в специальном магазине на Невском. Для меня лично слово «хлеб» — магическое, священное, возвышенное. В Университете нас называли сначала «немым народом» — тихо ходят и ни с кем не разговаривают — ведь мы плохо говорили по-русски. После первого курса мы заговорили и уже на втором курсе успешно выступали с научными докладами. Я даже получил прозвище «Тувинский Цицерон».
Темой первой студенческой научной работы Кенин-Лопсана было «Воздушное погребение тувинского шамана».
По окончании Восточного факультета ЛГУ, однокашников Кенин-Лопсана на родине ждала блестящая карьера и престижные должности в советских и партийных структурах. Однако подобный путь был для него неприемлем. Монгуш Борахович, говоря словами русского поэта, «делал карьеру тем, что не делал ее». Он преподавал тувинский язык и литературу, работал редактором в местном издательстве. Интерес к историческому прошлому родной земли, желание сохранить для потомков её сокровища и раритеты привели Кенин-Лопсана три десятилетия назад на службу в Тувинский республиканский краеведческий музей. Здесь он неустанно собирает шаманский фольклор, старинные рукописи и книги, этнографические и археологические материалы. Но главным в его жизни всегда оставалось творчество. Перу Кенин-Лопсана принадлежат многочисленные романы, повести, рассказы, стихи, переводы на тувинский язык произведений русских и зарубежных поэтов. И самое заветное — публикации фольклора тувинского шаманства, где он в поэтической форме излагает
алгыши — благопожелания потомственного шамана, небесного,
алгыш шамана от лесной девы, от нечистой силы и др.
В 1982 г. Кенин-Лопсан защищает кандидатскую диссертацию на тему «Сюжеты и поэтика тувинского шаманства. Опыт историко-этнографической реконструкции». Помню, сколько трудностей и препятствий пришлось ему преодолеть, ведь в ту пору исследования на подобную тему были фактически под запретом, их разрешалось писать только с позиций воинствующего атеизма, он же трактовал тему как бы изнутри, как только и мог это делать внук великой шаманки, сын сказителя, человек с душой шамана.
More summaries about the ЖИВОЕ СОКРОВИЩЕ ШАМАНИЗМА