Катастрофа в Чернобыльской АЭС в
1986 г стала темой разговора Мартина Роткевича с ведущим специалистом по радиоактивным
загрязнениям профессором Збигневом Яворовским. Поскольку текст достаточно
длинный, стоит уже во вступлении представить конечный итог разговора. Проф.
Збигнев Яворовский твердит, что атомная энергия самая безопасная. Оказывается,
что в Чернобыле произошла худшая из возможных катастроф ядерных электростанций.
Её эффектом
была смерть 31 человека, т.е. меньше чем в обрушившемся комплексе в
Хожове (несчастный случай, произошедший в Польше несколько лет назад – прим.
переводчика). На самом деле загрязнённая территория 1 квадратный километр. И это всё. Но в момент катастрофы, как и после неё,
появилась такая неразбериха, которая со временем превратилась в очень вредный
миф.
Проф. Яворовский вспоминает
момент, когда узнал об аварии в Чернобыле. Это
было 28 апреля 1986 г после
обеда. Он находился в своём кабинете в Центральной Лаборатории Радиологической
Защиты в Варшаве и слушал радио ВВС. Англичане передали тогда новость, что на
Украине произошла серьёзная авария АЭС. Ранее профессор узнал от ассистентки, что
пришёл факс с измерительной станции в Миколайках. Факс информировал, что резко
возросла радиоактивность воздуха – 550 тыс. раз выше чем в предыдущий день.
Первая мысль, что пришла в голову, была о ядерной войне. Профессор 20 лет
занимался разработкой системы охраны населения Польши на случай ядерной атаки.
В имевшейся ситуации приказано было высылать каждые 2 часа отчёты о загрязнении
из 140 станций принадлежащих к сети Измерительных Служб Радиоактивных
Загрязнений на территории всей страны. Так быстро выяснилось, что волна
предвигается с востока на запад. Итог был один – что-то плохое происходит в
СССР. Не известно было, что это – авария реактора, террористическая атака или
военный переворот? Русские Польшу ни о чём не информировали, не смотря на то, что
были подписанные договора. Власти Польши ничего не знали. Профессор Яворовский
пробовал передать информацию дальше. Это были времена Польской Народной
Республики, невозможно было просто созвать пресс-конференцию или позвонить в
кабинет премьера. Шеф Государственного Агентства Атомистики проигнорировал
дело. К счастью, жена профессора была членом Польской Академии Наук и хорошо
знала секретаря ПАН, проф. Здзислава Качмарка. Это звание считалось тогда
правительственным и позволяло контактировать непосредственно с премьером.
Так информация попала к властям.
Правительство среагировало очень быстро, созвало совет ЦК Польской Соединённой
Рабочей Партии. Проходила она в кабинете секретаря ЦК Мариана Возьняка.
Участвовали члены политбюро, правительства и Комитета Охраны Страны. Проф.
Яворовский, председатель ПАА и полковник Зенон Балтрукевич с Военного Института
Гигиены и Эпидемиологии выступали в качестве экспертов. Дело было в оценке
ситуации. Активность бета воздуха это
только показатель, что что-то происходит.
Базируясь на нём невозможно вычислить количества радиации поглощаемой людьми.
Для человека опасен радиоактивный цезий и йод, а также
излучение гамма разных
изотопов. Следующие исследования показали, что уровень вредного для людей
излучения вырос всего в три раза. Боялись, что радиоактивный
йод 131 попадёт в
молоко (была весна и скот уже пасся на лугах), а из него в детские организмы.
Поэтому приняли решение давать детям стабильный йод. Из Москвы всё ещё не было
никаких известий. Попытки контакта закончились фиаско. С перспективы времени, проф.
Яворовский считает, что круг информированных людей во властях КПСС был очень
узок (КГБ быстро прервало телефонное сообщение с Чернобылем).
В этой ситуации приняли наиболее
пессимистический вариант, предвидя следующие волны загрязнения. Так, запретили
выпас скота, детям и не только дали жидкость Лугола, советовали пользоваться
молоком в порошке. Войцех Ярузельский, тогдашний 1 секретарь ПСРП создал государственную
коммисию во главе с Збигневом Шалайдой. Проф. Яворовский был в ней экспертом по
излучениям. Коммисия хорошо выполнила своё задание. На этот счёт до сих пор кружат
разные слухи, например об утаивании информации, тайных рапортах. Ничего такого
не было. Уровень излечения, которое мы получили, была минимальная, не угрожала
здоровью, а все мероприятия, проведённые в Польше, были необязательными. То же
самое можно сказать и о действиях русских. 30-километровая зона вокруг станции
совсем не нужна. Об этом говорят рапорты Службы ООН для Последствий Атомного
Излучения, самой точной в этих делах институции. Выходит, что наиболее подвергнувшимися
риску были 134 работника станции, из которых умерло 31 – они на самом деле единственные
жертвы этой катастрофы. Похожую информацию можно найти в документах 4 других
организаций ООН: WHO, UNDP, UNICEF i UN-OCHA. Оказывается также, что небольшие дозы излучения не только
неопасны, но и оказывают полезное влияние на организм. Излучение может заставить
организм оказать более действенные реакции. Это было замечено у рабочих Чернобыля,
врачей радиологов, ремонтников на ядерных подводных лодках. А исследования,
согласно которым увеличилась заболеваемость раком и подобными болезнями в
следствие аварии в Чернобыле, не учитывают того, что не известны данные о
заболеваниях перед катастрофой.
Текст на основе статьи Мартина Роткевича: «Убийственный миф Чернобыля»
More reviews about the Статья в 20 годовщину Чернобыля из польского журнала "Политика"